В ночь на 12 июля в рамках Международной недели боёв пройдёт турнир UFC 329, где свой очередной поединок под эгидой промоушена проведёт Никита Крылов. Соперником Шахтёра станет бывший чемпион UFC в среднем весе Роберт Уиттакер. В преддверии поединка мы поговорили с Крыловом, и он рассказал:
- о сборах в Осетии и тренировках под руководством Шамиля Абдулаева;
- об антропометрии Уиттакера и поисках спарринг-партнёра;
- о том, насколько тяжело дались простой и два досрочных поражения;
- о чемпионских амбициях и критике;
- о психологии;
- о потенциальном переходе в тяжёлый вес;
- о пересечениях с Абдулманапом Нурмагомедовым и его фразе, которая сначала задела;
- понравился ли турнир в Белом доме и почему прогнозировал победу Гейджи;
- о том, согласен ли с хейтом в адрес Илии Топурии и как относится к жалобам Алекса Перейры;
- чего ждёт от возвращения Конора Макгрегора;
- планирует ли посетить матч ЧМ-2026.
— У тебя не первые сборы в Осетии. Это сейчас лучшее место для тебя?
— Я считаю, да. Мне здесь очень нравятся и город, и люди, зал. Клуб «Алания Атлетик» стал для меня новым местом силы, весь коллектив – отличные ребята во главе с тренером Шамилём Абдулаевым, у нас царит тёплая, дружественная атмосфера.
Никита Крылов
Фото: Louis Grasse/Zuma/ТАСС
— Выбор этого зала во второй раз как-то связан с тем, что ты и к предыдущему бою готовился там и победил, после чего решил ничего не менять?
— Не думаю, что связано именно с этим. Я не беру результат одного боя за какой-то срез или показатель проделанной работы. Просто так сложились обстоятельства, что наступил момент, когда я решил сменить тренировочный процесс. До этого долгое время тренировался с человеком, который открыл для меня смешанные единоборства. Это Валерий Николаевич Андреев. Это мой первый тренер с 2012 года, у нас был небольшой перерыв, потом он переехал из Макеевки в Тверь, я переехал к нему туда, с ним готовился. В любом случае у меня было немало тренеров, и со всеми наступал момент, когда… Нельзя сказать, что тренер не мог дать большего, но как будто ты понимаешь, что хочется изменить либо план, либо стратегию, либо технический арсенал увеличить за счёт работы у других специалистов. Поэтому мне иногда хочется изменить тренировочный процесс, однако всегда стараюсь сохранить отношения с наставниками, которые у меня были ранее.
Во Владикавказ я попал по стечению большого количества обстоятельств. Один из старших товарищей сказал мне, что у его близких друзей есть зал во Владикавказе, что они серьёзно относятся к процессу. Он познакомил нас, мы созвонились, я познакомился с Георгием и его старшим братом Дмитрием Дзгоевыми, это основатели клуба. В то же время я понимал, что в России не так много людей, у кого я хотел бы потренироваться. На первом месте среди всех у меня держалось имя Шамиля Абдулаева, потому что я знаю его как очень титулованного спортсмена в любителях, наблюдал за его боями, мне нравится его подход (в профессионалах у Абдулаева рекорд 16-2, он бывший претендент на титул чемпиона АСА в среднем весе, ныне выступает в полутяжёлом дивизионе. — Прим. «Чемпионата»). И когда мы созванивались, Георгий мне сказал, что у них главный тренер Шамиль Абдулаев. И у меня пазл сложился. Плюс Владикавказ недалеко от Кисловодска, где я живу с семьёй. Есть возможность если не каждую неделю, то раз в две недели приехать домой и увидеть семью.
Во время сборов за границей или в Москве, Твери такой возможности не даётся, потому что у семьи свой быт, сын ходит в школу. А тут я в близкой досягаемости от дома и тренируюсь у человека, с которым хотел тренироваться, условия в зале отличные. Так всё сложилось. Не думаю, что негативный результат в предыдущем бою повлиял бы на моё решение. Я ближе познакомился с Шамилём, мне очень близок его тренерский подход. У нас связка определённо не на один-два боя.
— Год назад вы с Уиттакером бились на одном турнире. Визуально Роберт кажется небольшим даже в среднем весе, а вживую он каким показался?
— Да, мы пересекались не так много, но был такой момент. И он действительно мне показался небольшим. По его антропометрии тоже понятно, что с ростом 178 см ты не можешь быть огромным. В целом я заметил серьёзную разницу в габаритах. Тогда не думал, что он может перейти в полутяжёлый вес, но сейчас это интересно. Однако это не образующий фактор. Достаточно людей, которые успешно выступают с небольшим ростом. Тем более Даниэль Кормье был не намного выше.
Новый вызов для Крылова: Проверка Шахтёра на прочность. Крылов будет биться с экс-чемпионом UFC
— Раньше он бился в полусреднем весе, ты — в тяжёлом. Такая разница в габаритах не определяющий фактор, но не бывает так, что к такому сопернику тяжелее подстроиться? Или, наоборот, проще?
— Вряд ли проще, потому что какой-то недостаток в габаритах он здорово компенсирует своей скоростью и подвижностью. Поэтому тут момент стилей. Как мы себя покажем в бою, насколько раскроются наши стили, кто сможет нивелировать сильные стороны соперника – мы увидим в самом поединке.
— Ты уже писал, что тяжело найти того, кто сможет копировать в спаррингах Уиттакера. Нашёл такого человека?
— В целом да. Я говорил, что это непросто, но не невозможно. Благо у нас в зале достаточно ребят, которые отлично владеют ударной техникой и по габаритам такие же. Сейчас моя подготовка проходит параллельно с Шамилём Мусаевым, у него достаточно похожий стиль, тоже раздёргивает по этажам. Здорово мне помогает Муртуз Сулейманов, хороший специалист в ушу-саньда с интересным видением. При необходимости может здорово копировать. Когда с ним отрабатываем или стоим в спарринге, мне кажется, что прямо очень похоже у него получается. Также мне помогает Александр Маслов. При желании ребята, обладающие достаточными навыками в ударной технике, могут скопировать практически любого. Понятно, что где-то в ущерб себе, потому что это не их природная манера движения и ударов, но у нас же тёплый, тесный коллектив. Все стараются подстраиваться, и каждый от себя что-то даёт. И наш главный тренер Шамиль Абдулаев перешёл в полутяжёлый вес, провёл первый бой в этой весовой категории. Он тоже здорово помогал и помогает. Поэтому в спарринг-партнёрах проблемы как будто бы нет.
Никита Крылов и Шамиль Абдулаев
Фото: Из личного архива Никиты Крылова
— Нет какой-то досады, что второй раз подряд придётся биться с бойцом, находящимся вне рейтинга полутяжёлого веса? Или в данном случае имя Уиттакера — более весомый фактор?
— Выше меня в рейтинге 11-12 человек. Как по мне, Роберт популярнее и известнее как минимум половины из них. Ну и мы ранее убеждались, что не особо важно, кого и с какого места ты победил, чтобы продвинуться к вершинам рейтинга. Так что это очень интересный бой для меня, и Роберт в целом мне нравится как боец. Он один из тех, за кого я действительно болел. Мне нравятся его стиль, его подход к жизни и спорту, поэтому это очень желанный бой для меня.
— Что было тяжелее — вернуться после простоя или после двух подряд досрочных поражений?
— Для меня, скорее всего, те два поражения были продолжением простоя. Как показала практика, я очень плохо возвращаюсь после длительных простоев. Втянуться, прочувствовать соревновательный ритм мне, к сожалению, тяжело. Я очень хотел выступить, потому что на протяжении этих двух лет у меня было только безмерное желание вернуться. И я делал всё, чтобы опровергнуть слова специалистов, которые говорили, что мне, возможно, придётся завершить карьеру. Это желание плюс нехватка соревновательного ощущения привели к тому, что мой простой увенчался двумя такими досадными поражениями. Но я не могу сказать, что тяжело. Я же люблю то, чем занимаюсь. И я никогда не был бойцом, который проигрывает и через три часа зависает в баре. Мы делаем выводы, принимаем решения и движемся дальше.
— После двух этих поражений ты сохранял в себе титульные амбиции или уже посещали мысли, что туда не добраться?
— Как правильно описать ситуацию… Я очень люблю то, чем занимаюсь. Представь, что после этого интервью тебя уволят с работы или запретят заниматься журналистикой полгода. Будут сожаления на этот счёт? И вот у меня ситуация такая же. Я понимаю свой путь, наслаждаюсь тем, что делаю. Знаю, что при правильном подходе и правильном стечении всех нужных факторов ничего моего от меня не уйдёт. Поэтому я не ставлю крест на себе и своей карьере, не планирую становиться каким-то мешком для битья.
В целом замечаю, что ребята, которые долго выступают, в определённый момент будто перестают тренироваться и просто выходят для заработка. А я всё ещё получаю удовольствие, и в нашем спорте долголетие увеличилось. Буквально недавно видели, как Джастин Гейджи после всех своих попыток всё же забрал пояс чемпиона UFC в лёгком весе в 37 лет. Есть примеры в полутяжёлом весе, тот же Гловер Тейшейра, ставший чемпионом в 42 года, или Ян Блахович, который выиграл титул в 37-38 лет. Причём его забег вообще был после четырёх поражений в шести боях. В общем, примеры извне и собственный настрой не дают мне повода сомневаться, что при должном упорстве я могу добиться чего-то высокого или прийти туда, куда хочу. Поэтому продолжаю делать то, что люблю, а там уже как судьба распорядится.
Ты ведь тоже видишь, что становление чемпионом — это стечение очень многих факторов. На многие факторы некоторые бойцы закрывают глаза. Мы же не можем осуждать Мовсара Евлоева, что он вышел только на девять боёв из 15-20 назначенных? Это настрой и убеждение в том, что тебе нужно выходить на пике формы, или если тебе что-то мешает выйти на бой, то ты не должен этого делать. Я в такие периоды иногда допускал ошибки. Сейчас у меня опыта хватает, чтобы так не делать. Сожалений у меня нет, всё может случиться, моё дело — тренироваться и делать то, что получается.
— Было много критики после тех поражений. Кто-то говорил про деградацию, кто-то – про то, что в UFC уже ничего не светит. Как к такому относился?
— Всегда нормально отношусь к критике, если она здравая. Каждый имеет право на своё мнение, если оно не нарушает чьи-то права. В это, наверное, сложно поверить, но я отлично понимаю, почему эти поражения произошли. Мне жаль, что на ошибки уходит так много времени, однако мнение людей остаётся их мнением. Всерьёз воспринимать слова тех людей, которые в большинстве своём очень слабо представляют, с чем нам приходится сталкиваться, это такая себе история. Поэтому кто-то критикует, кто-то приободряет, это уже личное дело каждого – как относиться к взлётам и падениям других людей. Наша задача не терять фокус.
Никита Крылов
Фото: Cooper Neill/Getty Images
— Ты говоришь, что знаешь, в чём причины поражений. В одном из интервью ты упоминал, что часть проблем кроется в психологии, из-за чего ты слишком агрессивно бросаешься на соперников. Над этим аспектом ты пытаешься работать или в этом нет необходимости и всё меняется от боя к бою?
— По сути, каждый бой — отдельная маленькая история. В каждом бою у тебя появляются новые ментальные установки, которые могут быть от предыдущего опыта. Сложно как-то объективно всё это оценивать. Я бросаюсь и проигрываю, выглядит это достаточно дерьмово, согласен. Но если посмотреть с другой стороны, то есть много примеров, когда люди «катали вату» после поражений и боялись атаковать. Можно вспомнить Фрэнсиса Нганну с Дерриком Льюисом, один из самых дизлайковых боёв. Мне кажется, никому особо легче не станет, если я так же подерусь.
Как уже говорил, это безудержное желание вернуться в клетку после боя с Райаном Спэнном, операции и восстановление, отменённый бой с Азаматом Мурзакановым… всё это собралось в один такой заряд, что я не мог прийти в себя в первых двух боях. Сейчас будто пыл охладел, и, мне кажется, я могу вести размеренные бои. Более-менее размеренные, скажем так. И ты прав: я работал над этим. Я же понимаю, что случилось, почему случилось, где-то полетел, где-то сделал лишнее движение, где-то просто бездумно хотел смять соперника. Это всё оставляет какой-то опыт, как я и говорил ранее. Думаю, что это получается проработать, но с каждым соперником нужно действовать по-разному. Если я сейчас отработал этот момент, то это не значит, что где-то в будущих боях мне не придётся давить на соперника более агрессивно. В целом всё нормально, было — прошло, едем дальше.
— Ты упомянул Спэнна. Он, как и многие другие полутяжеловесы, сейчас идёт в тяжёлый вес. Ты видишь для себя такую возможность в будущем?
— Пока что я живу в тяжёлом весе, а выступаю в полутяжёлом, и мне так комфортно. Что может повлиять на уход в тяжёлый вес? Либо тяжёлые весогонки, либо какая-то лень гонять вес. Многие из ростера тяжёлого веса это такие, как мы в шутку называем, «ленивые» полутяжеловесы. Это те ребята, которые могли бы себя держать более-менее в форме и сгонять 10-12 кг, но предпочитают оставаться в тяжёлом весе. Мне комфортно, мне нравится сам процесс дисциплинированной подготовки, где-то я себя в питании придерживаю. Не могу сказать, что у меня есть суперэкстремальный процесс сгонки, чтобы мне было тяжело и я ходить не мог. К этому всему я планомерно подхожу, поэтому мне буквально всё доставляет удовольствие. Кто-то говорит, что для него важнее согнать вес, а подраться — это ерунда. А для меня это всё одна составляющая. Поэтому пока что не думаю о переходе. Хотя было время под конец двухлетнего простоя, когда я подбирался к лимиту тяжёлого веса, то есть начинал лагерь со 119,5 кг. Не могу сказать, что чувствовал себя суперсильным или большим, мне просто было тяжело надевать носки и завязывать шнурки на кроссовках. Поэтому пока полутяжёлый дивизион — это прямо моё.
Никита Крылов
Фото: Mike Roach/Getty Images
— Когда-то давно у тебя был небольшой опыт сборов у Абдулманапа Нурмагомедова. Что-нибудь запомнилось с тех дней?
— Это не был опыт сборов. У меня в жизни было два отчётливых периода кратковременного общения с Абдулманапом Нурмагомедовым. Те якобы сборы, о которых мы говорим, и Камил Гаджиев как-то проводил спортивно-туристический кэмп в Турции, там Абдулманап тоже был. Это когда мы на протяжении нескольких дней могли пересекаться, общаться. То, что мне действительно запомнилось – это прямо советский человек, вызывающий огромное уважение и понимающий, что он делает. Если мы говорим о нашей индустрии – это очень крутой человек с практически абсолютным пониманием в этой области. И опыт общения с ним, даже кратковременный, отложился у меня в голове.
Когда я был у него первый раз, на этих кратковременных сборах, это было буквально на старте моей карьеры, я тренировался только месяц или два. Он тогда сказал мне: «Приезжай к нам почаще, глядишь, и появится на Украине хороший тяж». Тогда это меня чуть зацепило: разве у нас нет тяжей хороших? А там же были на тот момент. Мы понимаем, что Фёдор и Александр Емельяненко — выходцы с моей родины, Алексей Олейник. Но потом, спустя годы, я понял, что он, возможно, что-то увидел во мне и сказал, что из меня можно сделать порядочного бойца. В целом я очень тепло и с трепетом вспоминаю моменты наших коротких бесед в Дагестане или в Турции. Все его советы у меня в голове отложились, очень интересный опыт.
— Момент, когда хотел сменить зал. Рассматривал ли вариант со школой имени Абдулманапа Нурмагомедова?
— Нужно понимать, что мне же сложно стать исключительно борцом. И я не рассматривал варианты залов, мне был важен процесс обучения и тренировки у конкретных личностей. Шамиль Абдулаев был тем, к кому я бы хотел в первую очередь. И после этого я рассуждал, к кому ещё мог бы пойти. Зал имени Абдулманапа Нурмагомедова – там же тренирует не он. К сожалению, он преждевременно покинул нашу землю, царствие ему небесное. А что там будет и как всё будет происходить, я не знаю и в целом ни с кем из ребят, кто там тренируется и тренирует, близко не знаком. А что касается личности Шамиля Абдулаева, то он был мне известен до того, как я начал у него тренироваться. Теперь просто убеждаюсь, что моё решение было верным. А о том, чтобы поехать в Дагестан, я не думал, честно говоря.
— Как тебе прошедший турнир в Белом доме именно с точки зрения визуала, шоу? Можно это рассматривать как политический жест?
— Не знаю, насколько это политический жест, но в целом получился исторический ивент. Между собой шутим, что это был Fight Nights на максималках: выходы бойцов под живую музыку и прочее шоу. Это всё то, что, по сути, делает Камил Гаджиев уже долгое время, но с более скромным бюджетом. В целом в Белом доме действительно серьёзное мероприятие прошло, в UFC хорошо постарались. Для всех бойцов, которые там участвовали, это останется ярким воспоминанием в их карьере. Получается, у 14 людей в мире была возможность выйти в октагон из здания Белого дома. Кто об этом вообще мог подумать? Прикольно, мне понравилось.
— Результаты двух главных боёв удивили?
— Я не приверженец ставок на спорт, но между собой мы обсуждали, кто на кого ставит или кто за кого болеет. То, что Ган превзойдёт в движении и перебьёт Перейру, было достаточно закономерным. Мало, кто из моего окружения говорил об обратном. Но то, что Топурия проиграет Гейджи… Об этом говорил только я из всего нашего колллектива (смеётся). Не потому, что был уверен или что-то знал, просто мне нравится Джастин Гейджи, на втором месте после Макса Холлоуэя. Очень яркий боец с бескомпромиссными боями. Я представлял, что он достаточно жёсткий и что Топурия не сможет по нему плотно попасть. А чтобы по нему плотно попасть, нужно брать либо объёмом, либо на противоходе жёстко встретить, как было с Холлоуэем, когда уже начинаешь зарубаться на прямых ногах в центре клетки. Плюс у него тренер – очень грамотный тактик, и мне почему-то казалось, что Гейджи может пройти Топурию. Был ли я удивлён? Скорее обрадован, что моё небольшое предсказание сбылось. Топурия мне нравится гораздо меньше, чем Джастин. Поэтому я более чем доволен тем, что произошло в Белом доме. А за Перейру не то чтобы обидно, но будто закономерно всё.
Гейджи совершил один из главных апсетов года: Топурия сам всё испортил. Недооценил Гейджи и жестоко поплатился
— Видел, сколько хейта получил Топурия после боя? Как относишься к этому?
— Я особо не берусь никого судить, тем более осуждать. Мне такое не близко, но и то, что делает Топурия, мне тоже не близко. Празднование победы за день до боя, бежать впереди паровоза, возлагать розы — так себе история. Можно рассуждать по-разному, но, возможно, кто-то скажет, что это карма настигла. Можно говорить, что он таким образом подпитывает в себе уверенность, и это нормально. Конечно, даже элементарно с точки зрения человечности неприятно наблюдать, когда кто-то таким жёстким образом проигрывает с такими последствиями, как у Топурии. И не хочется прослеживать какую-то закономерность, но как будто она там сама по себе прослеживается. В том плане, что, наверное, не нужно кричать гоп до того, как перескочил. В общем, не разделяю мнение тех, кто чересчур жёстко Топурию хейтит или высмеивает, но и не разделяю его поведения перед боем.
— Видел ли ты смысл в бое Топурия — Махачев до того, как Илия подрался с Гейджи? Сейчас, понятное дело, говорят, что смысла в этом нет.
— Если бы Топурия победил Гейджи, то вообще было бы без разницы, что я там вижу. Это был бы просто очевидный крутой бой, он хотел подняться в третью весовую категорию, попытать удачу там. Желание достигнуть успеха и величия — это серьёзные амбиции. Сейчас же наверняка в этом смысла гораздо меньше, чем было раньше.
Илия Топурия
Фото: Jeff Bottari/Getty Images
— Перейра после боя долго говорил о том, что Ган — читер, наносил нелегальные удары, что рефери надо отстранить. Во время боя ты обратил внимание на что-то такое?
— С моей точки зрения, поводов для того, чтобы жаловаться, нет. Бой уже прошёл, на практике, по-моему, нет положительных итогов рассмотрения апелляций, если их вообще можно подавать в UFC. Но каждый ведёт себя так, как хочет. Наверное, это немного уменьшает ту ауру величия, которую Перейре удалось создать вокруг себя за эти годы. Жаловаться на исход боя, когда всё уже произошло, – это такая себе история. По поводу боя… Ну, показалось, что где-то что-то прилетело в затылок, но чтобы это были целенаправленные удары – вряд ли. В пылу борьбы удары могут прилетать куда угодно. Но в то же время, допустим, моего близкого друга Сергея Билостенного в Bellator за такое дисквалифицировали без предупреждения. Сергей бил локтем в первом поединке с Тайреллом Форчуном, рефери просто сразу выписал дисквалификацию. В UFC, тем более в боях такого уровня, не допускают низкоквалифицированных рефери, поэтому говорить, что Херб Дин совершил ошибку либо намеренно позволил бить по затылку, конечно, я не могу.
— Один из первых твоих боёв в UFC был в карде, который возглавлял Макгрегор. Что думаешь о его возвращении?
— Мне приходилось видеть Макгрегора практически в его прайме. И очень бы не хотелось понять, что того свечения, которое от него исходило раньше, больше нет. Однако велика вероятность, что так и будет. Макгрегор — серьёзная величина в нашем спорте, он не только продвинул себя, но и ММА вывел на новый уровень. Но пять лет простоя, тем более в весовых категориях ниже средней, это достаточно сложная история. Посмотрим, что из этого выйдет. Холлоуэй всё это время был активным, он мне больше импонирует как человек и спортсмен, я буду больше болеть за него. Однако в то же время хочется, чтобы Макгрегор показал достойное выступление.
Конор Макгрегор
Фото: Isaac Brekken/Getty Images
— Как фанату тебе интереснее посмотреть любой турнир, возглавляемый Конором, или ивент UFC в Белом доме?
— Не могу сказать, что я какой-то ярый фанат турниров по ММА, я больше слежу за отдельными личностями, и неважно, где они дерутся: UFC, ACA, PFL. Я могу посмотреть турниры, где дерутся бойцы, которые мне интересны. Конор — один из тех бойцов, за которыми всегда интересно смотреть, неважно, болеешь ты за него или против. Не буду скрывать, в первом бою с Нейтом Диазом я болел не за Конора и получил тогда определённое удовольствие. Кард UFC в Белом доме тоже был насыщен боями и бойцами, за которыми мне интересно наблюдать. Посмотреть бой Конора интересно, но турнир в Белом доме состоял из нескольких поединков, которые тоже было интересно смотреть. Поэтому мне сложно сказать, что бой Конора может затмить целый турнир, насыщенный яркими противостояниями.
— В США проходит чемпионат мира, планируешь попасть на какой-нибудь матч?
— Не сказал бы. Я не очень ярый поклонник футбола, в отличие от отца. Вот он у меня футбол любит, возможно, поэтому у меня такое отношение. Он больше хотел бы, чтобы я играл в футбол, чем занимался боями. И от некой перенасыщенности футбольными реалиями в моём детстве, я не фанатею от футбола сейчас. Ну и играть не очень люблю. Но стадию плей-офф мне всегда интересно наблюдать. Когда начинаются игры на вылет, я обычно смотрю. Это интересно. Однако не могу сказать, что буду стремиться попасть на какой-то матч. Если бы со мной был отец, то с ним вместе я бы определённо сходил. В компании с ребятами тоже могу пойти, но, если самостоятельно выбирать, чего я хочу больше, отдохнуть и восстановиться либо пойти на матч, я выберу, конечно, первое.
— Ты как-то писал, что не любишь социальные сети, но при этом умеешь интересно рассказывать. Не задумывался о телеграм-канале, чтобы больше взаимодействовать с фанатами?
— В целом формат телеграм-канала более интересен, чем страницы в социальных сетях. Я периодически об этом задумываюсь. Если выиграю у Уиттакера, то заведу канал.
